?

Log in

Previous Entry | Next Entry

В De jure regni гуманист сравнивал судьбы законных королей и тиранов Шотландии с судьбами Давида, Саула и др. правителей Иудеи, а по некоторым свидетельствам, мог сочувствовать отдельным сторонам религиозного культа иудаизма. Поддерживая основные постулаты доктрины кальвинизма (о предопределении, соотношении светской и духовной властей), и даже исполняя в 1563г. функции ‘‘умиротворителя’’ (т.е. председателя) в Генеральной ассамблее церкви, Бьюкенен все же оставался человеком светским, признавая приоритет церкви в духовной и образовательной сфере. Он был далек от жесткой и всесторонней регламентации жизни прихожан, в духе которой проводилось т.н. ‘‘насаждение приходских церквей’’ (planting kirks) Генеральной ассамблеей кальвинистов, оставаясь прежде всего гуманистом в классическом понимании термина - знатоком античности, приверженцем ренессансного свободомыслия и членом всеевропейской ‘‘республики ученых’’, и сквозь эту призму следует интерпретировать его политические идеи.

Трагедия ‘’Креститель’’ вскоре сделалась популярна и в Европе: во многих посмертных изданиях она соседствует под одной обложкой с Парафразами и трагедией Jephtes (в таком варианте она дважды выходит из типографии лондонского печатника Стоера в 1591-1592гг., в 1592г. - в типографии Ричарда Филда), не раз издается в Германии: в  1586г. в Кельне, в 1595 и 97гг. в Виттенберге, во Франкфурте, а также в Бельгии (Антверпен). Пьеса, с успехом шлая на подмостках коллежа де Гиеннь в студенческие годы Монтеня, не без гордости вспоминавшего в ‘’Опытах’’, что он так умело вживался в исполняемые роли поставленных Андреа де Гувеа латинских трагедий Бьюкенена и так справлялся с ними, что его считали ‘’первым актером’’. Много лет спустя драма вызвала восторги английских пуритан и французских гугенотов: дух стоицизма и отсутствие музыкальных излишеств заставили их, обычно в штыки принимавших любые спектакли, сделать исключения для ‘’Крестителя’’ и ‘’Иеффая’’ Бьюкенена, которые стали оружием антиклерикальной пропаганды. Переведенная Дж. Мильтоном в период Кризиса, или войны трех королевств 1640-1653гг. (в отечественной историографии именуемых Английской буржуазной революцией 1640-49гг.), трагедия вызывала у ковенантеров прямые политические аналогии — в образе Ирода им мерещился Карл I, под маской Малхуса — архиепископ Лод.... Трагедия Бьюкенена стала еще более современной и актуальной со сменой политической авансцены и в ней стали искать призывы к открытому вооруженному сопротивлению тирании, которых в ней и не было.

История подтвердила правоту Бьюкенена, доказывавшего в ‘’Крестителе’’, что любое историческое событие всегда найдет отголосок в современности, ибо Креститель, называвший себя лишь хранителем древних обычаев и традиций, оказался прозорливее других персонажей пьесы — Малхуса, Ирода и даже Хора, на разный лад доказывавших дисконтинуитет прошлого и настоящего:  Малхус был неправ, категорично различая, что ‘’древние обряды остались у древних, а нам же более пристали наши собственные’’, сожалеющий об утраченном великолепии века минувшего Хор — сомневаясь, что мир покинут Богом. Ведь задача связать прошлое и настоящее (и сама философская идея вечной ценности опыта событий давних времен), заявленная автором еще в самом прологе: ‘’ведь если оценить события, совершившиеся много веков назад: если мы подумаем о том, что свежо в памяти (recenti memoria), то это определенно окажется новым, ведь сколько бы ни продолжался род человеческий, он всегда будет обманывать и строить козни, и недостойная зависть всегда  будет угнетать добропорядочных людей, сила будет попирать права, а притворство невинность’’, была с успехом осуществлена.[i] В ‘’Крестителе’’ представлена своеобразная разработка драматического времени: ориентированные на законы вечности, действия Иоанна неподсудны настоящему, ежедневно текущему времени; а сжатое время, в которое разворачивается действие трагедии, противопоставлено времени, мотивирующему поступки Крестителя.  Этот антагонизм быстротечности ‘’политического’’ времени, по законам которого живут люди, и времени вечного, исполненного философии, объясняющей повторяемость кризисов и потрясений  современности, в трагедии сложно зарифмован с противопоставлением двух Царств — Земного и Небесного, Дольнего и Горнего... По иронии судьбы, кровавая развязка Английской Революции (казнь сына Якова I КарлаI) разрешила почти полувековой спор Якова YI и Бьюкенена: она доказала историческую ошибку Якова, а как считает Ребекка Бушелл, и его представления о времени: видя в прошлом лишь источник одноплановых примеров, подтверждающих неизбежную необходимость абсолютной монархии и бесспорность своего статуса отца нации и главы, ‘’государственного тела’’, он сильно упрощал и искажал прошлое - Бьюкенен же, устами Крестителя ратовавший за восстановление и почитание старых обычаев, доказал, что вечное естественное право народа согласуется с Законом Бога и всегда выше политических амбиций государя, каким бы всесильным он себя ни считал. Поэтому в общественном сознании Креститель из образа борца за духовную свободу трансформировался в борца за свободы политические. Своей гибелью он одолевает Ирода, так как Вечная (Божья) Власть побеждает тленность его власти: последний за свой преходящий деспотизм неминуемо предстанет перед суровым и вечным Судом Всевысшего.


 

 



 
 

Profile

lingualecon
lingualecon

Latest Month

January 2011
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow